Гомеопатические разведения и концентрации

Разведения 1 к 10 именуются десятичными, обозначаются римской цифрой X или буквой D (1X=1D=1/10, 3X=3D=1/1000, 6X=6D=1/1000000). Точно так же, разведения 1 к 100 («сотенные») обозначаются римским цифрами C (1C=1/100, 3C=1/1000000 и так далее). Применяется два метода приготовления «сотенных» разведений по Ганеману и по Корсакову, для отличия в обозначении разведений добавляют латинские буквы H и K соответственно (1СН=1СК=1/100, 3СН=3СК=1/1000000). Также существуют LM-разведения, они готовятся из разведения 3С (которое принимается за единицу) к 50000, обозначается римскими цифрами LM (1LM=1/50000, 2LM=1/500000000 и т. д.). Большинство препаратов сегодня представлены разведениями от 3X до 30X, но встречаются и большие разведения. Разведение 1 моля «чистого» препарата до концентрации 1 : 6,022×1023 (по классификации гомеопатов 11,89С, 23,78D или 23,78X — округления степеней до сотых долей) будет содержать только одну молекулу исходного вещества. Таким образом, вероятность того, что 1 моль разведения 13C содержит хотя бы одну молекулу исходного вещества, равна 1 %, для 14С 0,01 % и т. д. Разведения с индексом 40С приблизительно соответствуют 1 молекуле на всю наблюдаемую Вселенную, а с индексом 200С (Анаферон, Оциллококцинум) 1 молекуле на, соответственно, 10320 Вселенных. Практически можно считать, что разведения с «гомеопатическим индексом» 12С и выше не могут оказывать никакого физического влияния, однако некоторые гомеопаты считают, что действие препарата при высоких разведениях даже усиливается, объясняя это тем, что вода обладает памятью, осуществляющей передачу биологической информации. По существу вопрос о природе полей или «биологической информации» гомеопаты предпочитают не обсуждать.

Проблему составляет также то, что при больших разведениях количество примесей в гомеопатическом лекарстве неизбежно окажется больше, чем действующего вещества. Это связано с тем, что:

в веществе, на котором готовят разведения (вода, сахар), всегда есть примеси;
водные растворы выщелачивают стекло пробирки, а сахар при перетирании захватывает частички ступки, и сам претерпевает химические превращения;
во время любого разведения в раствор могут попадать частички пыли, состав которых практически непредсказуем.

Таким образом, даже если допустить наличие у вещества памяти, не понятно, почему вещество помнит именно то, что в него добавили на первых стадиях изготовления препарата. Частицы загрязнений, очевидно, должны оказывать большее влияние на гипотетическую структуру воды или сахара, чем то вещество, от которого не осталось ни одной молекулы.